Бахауддин Накшбанд

Бахауддин Накшбанд — полное имя Ходжа Мухаммад ибн Мухаммад аль-Бухари — родился в 718 году хиджры (1318) в селении Каср-и Хиндуван близ Бухары. Позднее селение в его честь назвали Каср-и Арифан («дворец познавших»); сегодня оно находится в Каганском районе Бухарской области. К поздним преданиям, возводящим его род к потомкам Пророка, исследователи относятся осторожно. Смысл прозвища Накшбанд ранние источники не объясняют: предание связывает его с ремеслом отца, мастера узоров, а суфии толковали его как указание на «узор» (накш), который непрестанный зикр оставляет в сердце.

По накшбандийским источникам, духовный наставник его деда, шейх линии ходжаган Баба Мухаммад Самаси, проходя мимо Каср-и Хиндувана, говорил, что из этой земли выйдет великий человек, а когда младенцу было три дня, принял его как своего духовного сына и поручил его воспитание ученику, Сайиду Амиру Кулалу. Бахауддин провёл много лет в кругу Амира Кулала и освоил правила суфийского пути. Тогда же после сновидения и духовных переживаний он стал считать себя учеником Абдулхалика Гиждувани, умершего за столетие до этого, в 1220 году, — поэтому его причисляют к «увайси», получившим посвящение от умершего наставника. По преданию, Гиждувани велел ему строго следовать шариату, не искать послаблений и держаться сунны Пророка.

После этого Бахауддин перешёл от громкого зикра к безмолвному, произносимому сердцем, — зикр-и хуфия. В кругу Амира Кулала зикр совершали вслух, и среди мюридов это вызвало недовольство, но Амир Кулал заступился за него; однажды, позвав Бахауддина, носившего кирпичи на строительство мечети в селении Сухар, он объявил, что его путь завершён и теперь он может учиться у любых шейхов, тюркских и таджикских. Затем Бахауддин посещал беседы другого ученика Амира Кулала, Мауланы Арифа Дикгарани, а потом сблизился с двумя тюркскими шейхами ордена Ясавийя: у Кусам-шейха он пробыл недолго, а у Халил-ата — двенадцать лет. Некоторые историки отождествляют Халил-ата с Казан-ханом, правившим Чагатайским улусом до 1347 года; по источникам, Бахауддин оставался при нём, пока хан не был свергнут в результате восстания.

Затем он вернулся в родное селение и стал воспитывать учеников. Почти вся его жизнь прошла в окрестностях Бухары, и покидал он её лишь трижды: дважды совершил хадж, во время второго задержался на три дня в Герате, а ещё раз приехал в Герат по приглашению правителя из династии Куртов Муизз ад-Дина Хусейна и изложил ему основы своего пути. Среди его преемников были зять Ходжа Алауддин Аттар, крупный бухарский богослов Ходжа Мухаммад Парса и Маулана Якуб Чархи. Бахауддин умер 3 раби аль-авваля 791 года хиджры (2 марта 1389 года) в родном селении и был похоронен там же.

В основе пути Накшбандия — непрестанный безмолвный зикр сердцем. Бахауддин не признавал путями духовного роста ни радения сама с музыкой и танцем, ни долгое затворничество, не вводил для мюридов особой одежды и не любил сидеть в обители; невысоко ставил он и чудеса, и саму по себе принадлежность к цепи наставников. Поэтому исследователи видят в нём и наследника маламатийи — движения, возникшего в Нишапуре. К восьми правилам, оставшимся от Гиждувани, — «хуш дар дам», «назар бар кадам», «сафар дар ватан», «хальват дар анджуман» и другим — он, как считается, добавил ещё три: вукуф-и замани, вукуф-и ададди и вукуф-и кальби. Среди накшбандиев известно связываемое с его именем изречение «Дил ба ёру даст ба кор» («Сердце — с Возлюбленным, руки — в работе»).

Сам Бахауддин книг не писал, и ни одного сочинения с изложением его взглядов до нас не дошло. Его слова и сведения о жизни сохранились в трудах учеников и позднейших авторов: прежде всего в «Рисала-йи кудсийя» Ходжи Мухаммада Парсы, а также в «Анис ат-талибин» Салаха ибн Мубарака Бухари, «Нафахат аль-унс» Абдуррахмана Джами и «Рашахат айн аль-хайат» Фахр ад-Дина Али Сафи. Сборник молитв «Аврад-и Бахаийя», возможно, принадлежит ему, а приписываемые ему трактаты вроде «Хаят-наме» и «Далиль аль-ашикин» скорее всего написаны другими.

После смерти Бахауддина стали почитать как духовного покровителя Бухары: бухарцы называли его «Ходжа-йи балогардон» — отводящим беды, и выражение «Бахауддин балогардон» живо до сих пор. Его имя получил и орден: цепь наставников, которую прежде называли «путём ходжаган», с него стали именовать Накшбандия. Вокруг могилы за века сложился большой ансамбль: в 1544–1545 годах бухарский хан Абдулазиз-хан построил здесь ханаку, позднее появились мечети и водоёмы, в 1885 году — минарет. По постановлению Кабинета министров от 28 октября 1992 года в 1993 году в Узбекистане отмечалось 675-летие Бахауддина Накшбанда: в Бухаре прошли торжественное собрание и научная конференция, ансамбль был отреставрирован.